
1. Состав делегаций демонстрирует, что в "переговорах" снова участвуют преимущественно представители военной разведки. В принципе это можно считать признаком более серьезного отношения россиян к процессу. В отличие от историка Мединского, который мог часами читать лекции о "первопричинах конфликта", военные владеют полноценной информацией о ситуации на фронте и в тылу. И в процессе обмена данными они могут понять, какие шаги нужны для выхода из войны.
Кроме того, отсутствие утечек информации о ходе дискуссий является признаком серьезного дипломатического процесса.
Как я не раз писал, ситуация, когда стороны публикуют переговорные позиции в медиа, называется медийной кампанией. Настоящая дипломатия происходит в закрытом режиме, поэтому переход в публичную плоскость обычно является признаком того, что переговоры провалились.
2. Путин считает, что уже пошел на большой компромисс по переговорному процессу. Несколько месяцев назад он заявил об этом американцам, и этот разговор был передан Дональдом Трампом.
Как известно, одной из "первопричин конфликта" для Путина было само несогласие с существованием независимой от Кремля Украины.
Вторжение 2022 года имело целью установление контроля над всей Украиной, тогда как сегодня речь идет о контроле над примерно 30% Донецкой области. Учитывая темпы продвижения российской армии, речь идет не о компромиссе, а о вынужденном принятии Кремлем реальности.
3. Поскольку это не война за территории, территориальный вопрос носит второстепенный характер. Единственная причина, по которой Путин делает его принципиальным – это стремление завершить войну если не полной капитуляцией Украины, то, по крайней мере, национальным унижением. Именно поэтому он требует сдачи Украиной своих территорий без боя, считая, что истощенное войной общество не выдержит условий такого "мира", воспримет их как позорные и скатится во внутренний кризис и гражданское противостояние.
Судя по всему, администрация Зеленского, понимая эти риски, ищет своеобразные компенсаторы, которые могли бы смягчить удар по обществу.
Именно такую роль играют идеи свободной экономической демилитаризованной зоны: в этом случае войска отводятся не только Украиной, но и Россией, и это можно преподнести обществу как взаимную уступку. К этой же логике относятся и заявления об обязательствах ЕС принять Украину уже в следующем году, и вместо рефлексий относительно несправедливых условий завершения войны общество сможет сосредоточиться на европейском будущем.
Маловероятно, что делегации в Абу-Даби в нынешнем составе смогут существенно сблизить позиции по территориям. Соответственно, разведчики могут только собирать информацию для политического руководства, которое и должно принимать окончательные решения.
4. Решение об остановке войны по-прежнему зависит от одного человека. Снижение цен на российскую нефть, дополнительные санкции против нефтяного экспорта, давление на Индию с целью сокращения закупок российской нефти, рост скидок, которые Россия вынуждена предоставлять для продажи энергоносителей, аресты российских танкеров – все это в совокупности уменьшает способность России безболезненно финансировать войну.
Ситуация с российским бюджетом, мягко говоря, сложная, и Путин не может этого не учитывать.
Из всех возможных форм давления американцы избрали экономическую, и, судя по показателям бюджета РФ, она уже дает результат. Российская экономика деградирует. И хотя это процесс не одного дня, он может стать необратимым.
Именно поэтому Путину нужно как можно быстрее завершать войну. Этим объясняется и более серьезное отношение с его стороны к нынешнему этапу переговоров и одновременно массированные удары по украинской энергетике, которые, по его мнению, должны ускорить капитуляцию Украины и завершение войны на его условиях. Никакой капитуляции, конечно, не будет, но для завершения войны власти и обществу еще придется приложить немало усилий.
Источник: страница Николая Княжицкого Facebook