Сейчас правоохранители выполняют задачи как в гражданской жизни, так и на фронте. О специфике работы Нацполиции во время войны "Справжнє" пообщались с начальницей отдела коммуникации ГУНП в Запорожской области – майоркой полиции Анной Ткаченко.

Анна, как изменилась работа полиции во время полномасштабной войны, если сравнивать?

– Условия войны значительно изменили работу полиции. Конечно, сейчас перед полицейскими каждый день предстают все новые и новые вызовы. И все это требует гибкости и умения быстро подстраиваться под ситуацию, переформатировать свою работу. Это требует новых взглядов на выполнение служебных задач. Работа изменилась, так как добавилось очень много функций к повседневным должностным обязанностям, не связанным непосредственно с правоохранительной работой.

Вы имеете в виду, что полицейские сейчас работают и как спасатели?

– Да, можно сказать, что чем ближе к линии фронта, тем больше функция полицейского сводится к спасению. Мы делим со спасателями все действия, которые возникают непосредственно на местах российских обстрелов. То есть полицейский по прибытии на место обстрела встает рядом с ГСЧСником, начинает разбирать завалы в условиях этих всех оперативно-розыскных мероприятий. Полицейские сейчас оказывают и первую домедицинскую помощь, стабилизируют пострадавших, раненых. Они вывозят людей из-под российских обстрелов, эвакуируют и предоставляют все возможные виды спасения.

Есть какой-нибудь специальный протокол, по которому полицейский работает во время обстрелов?

– Да, алгоритмы за годы войны отработаны. Есть специальные отряды парамедиков, знающих свое время на реагирование. Они должны быть буквально в первые минуты после попадания ракеты или КАБа. Есть следственно-оперативные группы, знающие свой функционал. Они должны прибыть на место обстрела, чтобы вовремя собрать доказательства преступления. Есть криминалистическая лаборатория, которая работает над сбором доказательной базы. Это и взрывотехники, которые уже овладели знаниями по всем видам российского вооружения, которое применяется против мирного населения.

Алгоритм предусматривает быстрое реагирование, компетентные действия на месте обстрела, быструю эвакуацию находящихся в зоне поражения людей, если есть угроза повторного удара. Например, как только полицейские прибывают на место обстрела, сразу в нашем общем чате появляется информация о ближайших укрытиях, порядке действий, номерах телефонов, куда быстро обратиться. То есть все возможные компетентные службы привлекаются для быстрой и качественной работы.

Изменилось ли обучение молодых полицейских в условиях войны?

– Мы сегодня обновляем ряды Национальной полиции за счет выпускников известных вузов – это все академии, университеты, структуры МВД. И это академия полиции, там, где проходят первоочередную профессиональную подготовку полицейские, набираемые уже с каким-то базовым образованием. Они проходят конкурсный отбор и после базовой подготовки приобщаются к работе в правоохранительных органах.

Вся подготовка спланирована с учетом сегодняшних вызовов, то есть полицейских учат работать в условиях войны, от этого никуда не денешься. Проходят курсы домедицинской помощи обязательно, чтобы уметь помочь раненым и себе. Курсанты приходят на практику с привлечением работающих полицейских. Мы много рассказываем им о том, каким образом проводится эвакуация, каким образом проводятся какие-то контрдиверсионные мероприятия, как полицейский должен реагировать на какие-либо события, то есть это отработка алгоритма, например, в условиях террористических угроз, которые нередко возникают, и т.д.

Насколько осложнилась сегодня работа по эвакуации людей из прифронта?

– Ситуация меняется, потому что враг лучше и лучше вооружается. Когда-то мы восхищались нашими изобретателями, сконструировавшими дроны. Вскоре россияне перехватили инициативу и стали применять ударные дроны. К сожалению, как мы знаем, не только по военным, но и гражданским. И каждый раз мы видим, что российские ударные дроны долетают все дальше. И если у нас в зоне огневого поражения до этого были Орехов, Гуляйполе, Степногорск, то сейчас в этих местах непосредственно уже идут городские бои, ближние бои, там работают штурмовики.

Поэтому эвакуация осложняется тем, что "небо красное", как это говорят полицейские и как говорят о нем военные. Раньше мы знали, что такое ясное или облачное небо, а теперь, к сожалению, знаем, что такое "красное небо". Это говорит о том, что на определенном квадрате большая концентрация именно дронов ударного типа. И, конечно, это не просто усложняет эвакуацию, но иногда делает невозможным ее, потому что враг выслеживает дронами не только с неба, но и делает засады на земле.

Ситуация значительно ухудшилась в прифронтовых селениях.

- Да, если раньше Камышеваху мы воспринимали только как такой перевалочный пункт, где было более или менее безопасно первые два года полномасштабной войны, то сейчас этот поселок на значительный процент также разбит и там нельзя находиться просто так без защиты, без "чуйки" той же.

Когда мы туда заезжаем, мы видим, что местные жители очень быстро передвигаются по поселку. Постоянно осматриваются, следят за небом, потому что угроза может появиться в любой момент, потому что FPV-ишки долетают даже до Камышевахи.

Я знаю, что из поселков этой громады тоже идет эвакуация.

– Пока оттуда нет принудительной эвакуации для семей с несовершеннолетними детьми, но все же очень многие местные жители уже заявляют о таком желании, обращаются в полицию за выездом.

Очень усложнена ситуация в Беленьком. И если говорить о тех новых функциях, которые появились в работе полиции, то нельзя обойти вниманием антидроновые отряды. Вот сейчас, например, в Беленьком происходит установка антидроновых тоннелей. Сетки натягиваются, и работу логистически прикрывают именно полицейские из антидронового оружия, которые следят за небом и вовремя прикрывают тех рабочих, которые сооружают эти защитные конструкции.

На этой неделе узнали о том, что очевидно наши парамедики теперь будут дежурить и в Беленьком, потому что туда не выезжает скорая.

В Беленьком еще много людей остается?

– По словам главы сельсовета, где-то около двух тысяч человек, а было там больше пяти тысяч. Детей очень мало, но дети еще есть. В подземной школе будут размещаться все логистические структуры, типа ЦНАПа, сельсовета и т.д., чтобы можно было безопасно работать.

С войной появилось новое техническое оборудование у полицейских, вроде бодикамер?

– Бодикамеры были еще до полномасштабки. Хочу отметить, что очень помогают в раскрытии преступлений около тысячи видеокамер, размещенных в рамках проекта "Безопасный город". И это очень удобно, в том плане, что когда случаются какие-либо правонарушения, не сложно найти самого нарушителя. Вот у нас была ситуация, буквально на днях, обратилась к нам руководительница Степногорского поселкового совета (релокированного в Запорожье), и сообщила о том, что у них кто-то похитил из помещения четыре ноутбука. Полицейские отреагировали мгновенно, и именно благодаря камерам видеонаблюдения нашли того мужчину, который украл эти ноутбуки.

На Хортице все еще работают патрульные дроны?

– Да, есть аэропатрулирование, которое начало работать еще в прошлом году. Патрулировали именно рекреационные зоны. Их было четыре, на сегодняшний день все так и остается. Благодаря этому очень много раскрытых и предупрежденных правонарушений. Это обычно и нарушение ПДД, это задержание "закладчиков", распространяющих наркотические или психотропные вещества, это распитие спиртных напитков, это "хулиганка". Также дроны используют для розыска людей.

То есть работа гораздо более эффективна, когда мы пользуемся вспомогательными средствами. С неба увидеть намного проще и быстрее, чем это сделать на земле.

Стоит сказать также о средствах защиты. Это "чуйки", которые используют полицейские при выполнении служебных задач, непосредственно в прифронтовых населенных пунктах. Наш отдел связи сейчас достаточно компетентно и квалифицированно умеет обслуживать РЭБы. Правоохранители также производят дроны, которые затем применяются на фронте.

Что касается криминогенной ситуации, какие сейчас самые распространенные виды преступлений? Отличаются ли они от тех, что были до войны?

– Наверное, не отличаются, но, например, динамика некоторых усилилась. Буду говорить прежде всего о мошенничестве. Мошенничества стало гораздо больше, потому что появилось больше уязвимых категорий населения. Это те же вынужденные переселенцы, страдающие от мошеннических действий. К примеру, на аренде жилья.

Очень много обманывают на донатах. Много мошеннических действий в отношении военнослужащих. Потому что военные откуда обычно делают заказ? С передовой. Когда есть там время для отдыха, они заходят также на какие-то платформы размещения объявлений, какие-то экипировки заказывают, еще что-то. Есть случаи, когда даже теряют деньги, покупая автомобиль.

У нас создан целый центр противодействия мошенничеству, и есть номера телефонов – мы очень часто на своем сайте их размещаем, для того чтобы люди могли вовремя обратиться, без промедления.

Можем говорить о том, что до войны мы не знали, кто такие коллаборанты. А теперь фиксируем и документируем преступления коллаборантов на временно оккупированной территории.

Если говорить о криминогенной ситуации, то увеличивается поток оружия. Это неконтролируемый учет оружия, потому что в прифронтовом регионе, сами понимаете, сложность в том, что рядом фронт, очень близко большое накопление оружия. На сегодняшний день очень много задержаний, очень много изъятий незаконного оружия.

Как Вы думаете, насколько высок уровень доверия к полиции у населения?

– Сложно говорить, потому что мобилизация – это такая популярная тема, но для нас триггерная и болезненная. Участие полиции в мобилизации, конечно же, вызвало очень много хейта среди населения, но мы должны понимать, что если не будет мобилизации, то потеряем страну. Там ребята, которые еще с 14-го года, ждут замены, ждут ротации. И любой военнообязанный должен каким-то образом послужить либо на фронте, либо в тылу.

И я понимаю, что участие в мобилизационных мероприятиях сделало полицию непопулярной, вызвало очень много негатива среди населения.

Однако следует помнить о том, что это участие в мобилизации возложено на нас государством. Это не вымысел, это не собственная инициатива. Поэтому задача полиции помогать ТЦК. Мы никого не арестовываем, мы никого не вяжем. Но есть много ситуаций, когда россияне разгоняют в сети смонтированные видео, где кто-то "бусифицирует". Мы проводим по каждому факту, по каждому негативному случаю служебные проверки, обязательно.

Просто это такая досадная ситуация, которую очень трудно преодолеть. Но в начале года поднимали результаты статистических исследований уровня доверия населения к полиции. И я видела, что Запорожье где-то на горе турнирной таблички доверия населения.

Многие запорожские полицейские выполняют боевые задания и какие именно?

– У нас есть три строевых подразделения. Один из них БПОП – батальон полиции особого назначения. Он выполняет боевую функцию – уничтожает врага на фронте и прикрывает небо над Запорожьем. Наши ребята уже научились и шахеды сбивать. Своими дронами они сбивают вражеские ударные дроны и разведдроны. Эти ребята круглосуточно выполняют и такую функцию.

Еще есть стрелковый батальон полиции особого назначения. Мы нашли людей, которые научили полицейских во время БОВП, за очень короткий срок стрелять из гаубиц. У нас на вооружении есть самоходные артиллерийские установки, есть минометные расчеты, есть дроновые группы, которые работают как ПВО и выполняют крутую работу на фронте.

Есть Корпус оперативно-внезапного действия, который всегда был ориентирован на противодействие террористическим угрозам. Вот сейчас они выполняют и эту работу, которая на них была возложена, еще до войны, и непосредственно несут службу и на фронте. Ну и в начале нашего разговора я говорила об антидроновых отрядах. Это наше четвертое спецподразделение, которое есть в Запорожье.

И, наконец, как справляетесь с эмоциональными нагрузками?

– Во-первых, у нас есть психологи, подразделение психологов. Это девушки, уезжающие и работающие и на местах обстрелов, и с людьми, которым нужна помощь. И, конечно, они оказывают поддержку коллегам. У них есть определенные наработки, есть какие-то тренажеры, упражнения, которые немного расслабляют, снимают напряжение. Однако сегодня трудно об этом говорить, потому что, честно говоря, без какого-либо украшения, работа происходит в круглосуточном режиме. Ну, условно, у нас там есть воскресенье для некоторых сотрудников, это как выходной день, но если обстрелы, мы все равно уезжаем. И так же все задействованные подразделения, которые должны выезжать, то есть у нас нет времени суток на отдых, нет там выходного.

В таком режиме психологи помогают. Но я не буду говорить о своей какой-то усталости – мне еще грех жаловаться. Но ребята говорят, что главная помощь – это общение с семьей. Вот семья держит на плаву, потому что ты понимаешь, для кого это ты делаешь и к кому ты возвращаешься. Это семья.

Не пропустите

РФ ударила по Запорожью: в частном секторе возник пожар 19.05.2026, 10:21 Враг атаковал Запорожскую область дронами, артиллерией и РСЗО – последствия 19.05.2026, 07:25